Несмотря на все, что мы знаем о плацебо, новые исследования открывают все новые грани и глубины понимания. А эти глубины есть, плацебо – крутая штука. Посмотрите сколько таланта, денег и времени тратит фарминдустрия, чтобы эффективность лекарств могла хотя бы слегка превысить плацебо эффект. Плацебо – это не таблетка, и не процедура; механизм плацебо – у нас между ушами, это мы сами, и это ключ к тому, кто мы такие и как мы устроены. Давайте посмотрим на несколько экспериментов именно с такой точки зрения.
Ученые из исследовательского университета Дартмут колледж (Chen et al., 2019) провели остроумный эксперимент. Они набрали студентов, которым предстояло играть роли либо пациентов либо докторов. «Докторам» объяснили, что они будут делать больно своим «пациентам», но не сильно, путем прикладывания к плечу горячего наконечника. Наконечник нагревался с помощью компьютеризированной системы, точно до 47 градусов Цельсия. Это вызывает немного боли, но не ведет к ожогу. Доктора должны были проверить силу плацебо на пациентах, поэтому перед прикладыванием горячего наконечника должны были нанести на плечо мазь — в одном случае обычный вазелин, а в другом случае — термедол, обезболивающее местного действия. Пациенты не знали, что они получают — реальное лекарство или плацебо, а доктора — знали.
Докторам дали самим попробовать мази, и они убедились, что вазелин не работал, а термедол действительно снижал ощущение боли. Затем доктора приступили к работе с пациентами, и оказалось, что термедол оказывал куда большее обезболивание, чем вазелин. Пациенты не просто говорили, что боли меньше — это было видно по показаниям электрической активности кожи — проверенному и надежному измерителю стресса и боли: люди были гораздо спокойнее с термедолом.
Но мы же не зря сказали, что это было хитрое исследование: обе мази были обычным вазелином. Но как получается, что одно и тоже плацебо работало по-разному?
Ученые обманули «докторов». Когда им делали больно после термедола, то просто уменьшали температуру наконечника, чтобы доктора сами поверили в действие лекарство.
Еще в этом исследовании каждому пациенту к голове крепили камеру GoPro, которая снимала лицо доктора во время процедуры.
Все эти видео затем анализировались компьютерной программой, натренированной на распознание микродвижений мышц лица. Выяснилось, что лицо доктора, думающего, что он дает бесполезный вазелин или работающее обезболивающее — отличались.
Программа фиксировала, что лицо доктора выражало боль, эмпатически переживая вместе с пациентом, в гораздо меньшей степени, когда использовался тремедол. Доктор знал и верил, что пациент не почувствует боль, так же как и он сам не чувствовал ее.
Программа также увидела, что глаза доктора практически подмигивают, когда наносили вазелин, но настолько быстро и незаметно, что это нельзя сознательно заметить. Доктора неосознанно выдавали отношение доктора к бесполезной мази, которая не поможет при боли.
Эксперименты были повторены, чтобы убедиться, что это не случайные эффекты. Мы увидели еще одно проявление работы плацебо, когда вместо инертной мази работало другое — вера доктора. Авторы назвали это социально-передаваемый плацебо эффект.
В другом исследовании Стэнфордского Университета (Leibowitz et al., 2018), участникам делали в плечо укол гистамина, который вызывает аллергическую реакцию в виде сыпи. Через шесть минут, позволив реакции начаться, доктор говорил одной половине участников: «сейчас я помажу место антигистаминовым кремом и реакция уйдет». Второй половине он говорил обратное: «Сейчас я помажу место укола мазью, которая усилит действие гистамина, и реакция увеличится».
Через 10 минут так и происходило. Это было ожидаемо: в первом случае сыпь проходила, во втором – усиливалась. В этом нет ничего нового, и поэтому психологов интересовало другое – социальный контекст: может ли он, как и гистамин, проникнуть под кожу?
Ученые смоделировали два типа докторов, исходя из двух параметров. Первый параметр – эмпатия, где доктор мог быть очень внимательным или холодным. Второй параметр – компетенция. Доктор первого типа была очень участлива, спрашивала, глядя в глаза, искренне интересовалась собеседником, у нее был значок ординатора Стэнфордского Центра Аллергии, на столе – порядок, и все процедура была выполнена аккуратно и как по учебнику. Доктор второго типа не смотрела в глаза, задавала вопросы формально, не выражая эмоций, на халате – значок студентки-практикантки, стол был захламлен, а процедура была выполнена неряшливо и неуклюже.
Оказалось, что эффект от крема, когда процедура выполнялась приветливым доктором, усиливался. Слова же некомпетентного и холодного доктора вообще никак не повлияли на действие крема.
Как мы увидели, в первом случае, чтобы возник эффект плацебо, веру надо было иметь доктору, а во втором случае – верить самому доктору. Доктор как целитель с уверенными и открытыми манерами общения, добрый, с эмпатией к пациенту, верой в себя и первоклассными знаниями – сам по себе важная интервенция, не менее значимая, чем терапии или лекарства. Где вот только найти таких? :)
Chen, P.-H. A., Cheong, J. H., Jolly, E., Elhence, H., Wager, T. D., & Chang, L. J. (2019). Socially transmitted placebo effects. Nature Human Behaviour. doi: 10.1038/s41562-019-0749-5
Leibowitz, K. A., Hardebeck, E. J., Goyer, J. P., & Crum, A. J. (2018). Physician Assurance Reduces Patient Symptoms in US Adults: an Experimental Study. Journal of General Internal Medicine, 33(12), 2051-2052. doi: 10.1007/s11606-018-4627-z
Французская колонизация Вьетнама. Конец 19 века. Генерал-губернатор стремится сделать французские кварталы Ханоя максимально европейскими. Широкие улицы, виллы с широкими окнами, множеством спален, и даже с туалетами. Французы построили канализацию, представляющую собой вершину модернизма. Это был пример чистоты, прогресса и французской «цивилизационной миссии». Она была, в основном, во французских кварталах. Французам очень нравилась канализация.
В свое время я был большим фанатом Деррена Брауна и мне нравилось все, что он делает. Всегда рекомендую посмотреть его фильмы и почитать книги всем, кто интересуется психологией. Деррен — не только иллюзионист и фокусник, он артистично использует методы и находки социальной и экспериментальной психологии, показывая, как они работают вне стен лаборатории. Вот вспомнил сегодня про него, глянул и сразу даже не признал — он внешне изменился и стал похож больше на Джейсона Стэтхэма! И продолжает делать удивительные вещи.
Максим и Андрей учатся в одной группе в университете. Максим пользуется авторитетом, и с его мнением считаются другие. Так, если Максим предложит прогулять лекцию или собрать средства для детского дома, то, с большой вероятностью, его поддержат другие. Мнение Андрея, кажется, не интересует вообще никого: если он выскажет какую-то идею, его могут просто не услышать. Эти два молодых человека живут кардинально отличающейся социальной жизнью. Даже если мы видим их в первый раз, нам потребуется всего пару минут наблюдений, чтобы безошибочно понять, что у Максима – высокий социальный статус, а у Андрея – низкий.
На протяжении всей истории человечества, за исключением разве что последних десятилетий, и то лишь в развитых странах, размер порции еды свидетельствовал о статусе. Эволюционные «привычки» никуда не делись, и мы по-прежнему пытаемся неосознанно сигнализировать другим, что мы в порядке. В экспериментах психологи искусственно понижали статус человека, и тот начинал выбирать большие по размеру порции еды, чем люди с удовлетворяющим их статусом. Люди с высоким статусом, напротив, предпочитали меньшие размеры порции. Это особенно проявлялось в публичном пространстве.