Мы живем в ярком и шумном мире, в котором наши зрительные и слуховые системы засыпаны информацией. Но как насчет обоняния? Можем ли мы чему-нибудь научиться, изучая обоняние?

Нам очень легко описать кому-нибудь картину, одежду, в которой вчера был ваш коллега, или вашу новую любимую песню. Казалось бы, наша языковая система очень эффективно работает с нашими системами восприятия. Ранние психолингвисты предположили, что знания, полученные через зрение, и знания, полученные через лингвистический ввод, были представлены аналогичным образом, что облегчало разговор о зрении. В соответствии с этой идеей, пространственные представления, полученные из видения, и пространственные представления, полученные из языка, оказались сопоставимыми. В одном исследовании участники изучали пространственные схемы через визуальное восприятие или пространственные описания, а затем выносили суждения о направлении и расстоянии относительно пространственных представлений. Результаты показали, что участники показали одинаковые результаты как в визуальных, так и в языковых условиях.

В отличие от зрения, обоняние не так сильно связано с языком. Вы легко можете описать вчерашние посиделки с друзьями – кто во что был одет, кто что делал, но в вашей речи может совсем не быть слов, связанных с обонянием.

Люди без тренировки могут правильно назвать запах только примерно в 50% случаев, даже обычные повседневные запахи, такие как кофе и арахисовое масло. Этот недостаток именования весьма шокирует по сравнению с легкостью именования визуальных объектов. Отвлекитесь на минутку, осмотритесь, и представьте себе, что вы можете назвать только половину предметов и объектов, которые вы видите. Если такое произойдёт – это сигнал задуматься о серьёзных нарушениях. Часто это может быть перенесенного инсульта.

Но если услышать, прочитать или произнести слово «корица», то обонятельная кора мгновенно активируется, и отличить корицу становится сразу легче.

По сравнению со зрением, обоняние более «невыразимо» — обонятельные переживания действительно труднее передать словами. В английском и других языках, на которых говорят на Западе, существует очень мало слов, которые могли бы говорить только о запахах. Мы можем сказать про что-то «вонючее» или «ароматное», но трудно найти конкретные слова запаха, которые дали бы вам больше информации о запахе, кроме его приятности.

Считается, что приятность — это главное измерение, с помощью которого воспринимаются запахи, но на самом деле это ограничивает количество способов, которыми мы можем говорить о запахах. Вместо этого многие люди прибегают к разговору об источнике запаха, например, «пахнет бананом», «пахнет фруктами», что, следовательно, активирует другие концептуальные ассоциации с этим объектом, такие как форма и цвет.

Было высказано предположение, что из-за ограничений в мышлении и разговоре о запахах восприятие запахов и суждения могут быть легко сформированы вербальными ярлыками и визуальной информацией. Язык должен влиять на обоняние больше, чем другие модальности восприятия, потому что мы не можем видеть запахи, мы не можем легко локализовать их в пространстве и не можем легко их идентифицировать. Поэтому вместо этого мы ищем любую другую информацию в окружающей среде, например, язык, чтобы сообщить о восприятии запаха. Было показано, что присвоение запаху названия помогает различать запахи, например, определять, являются ли два запаха одинаковыми или разными. Язык также может изменить восприятие запаха. Простое обозначение того же запаха как «сыр» по сравнению с «запахом тела» может привести к различиям в оценках приятности. Аналогичным образом ученые обнаружили, что явная маркировка ароматов унисекс как мужских или женских заставляет участников воспринимать аромат как более мужской или женский. Эти эффекты были описаны как «обонятельные иллюзии».

Как это соотносится с влиянием языка на зрение? Множество исследований предоставили доказательства того, что язык может влиять на зрительное восприятие. Например, мы быстрее можем различать цвета или формы, если у них разные имена. Ученые обнаружили, что отличить цветную цель от отвлекающих факторов было легче, когда у отвлекающих факторов было другое название цвета, например, синяя цель с зелеными отвлекающими элементами, чем когда они были одинаковыми, например, зеленая цель с зелеными отвлекающими элементами, даже несмотря на цветовое расстояние между ними.  Точно так же обнаружили, что визуальный поиск цели среди отвлекающих факторов был проще, когда объекты были помечены как «2» и «5», по сравнению с отсутствием словесных меток.

Таким образом, язык может облегчить визуальную обработку. Но может ли язык изменить воспринимаемую идентичность визуального объекта так же, как запахи? Все мы знаем визуальную иллюзию вазы Рубина, в которой в один момент визуально воспринимаются два лица, в следующий момент — ваза. В этой иллюзии мы можем контролировать, какую интерпретацию мы видим, размышляя о каждой конкретной концепции.

Запах и мозг

Мы знаем об обонятельной коре меньше, чем знаем про другие чувства восприятия. Есть указание на то, что первичная обонятельная кора имеет подобласти, по-разному реагирующие на приятные запахи и неприятные запахи, и что разные области обрабатывают качество запаха в зависимости от структуры запаха, но организация обонятельной коры не была нанесена на карту топографическим способом, сопоставимым со зрением. Фактически, было высказано предположение, что запахи могут обрабатываться комплексно, а не отдельными компонентами. Картирование организации первичной обонятельной коры становится более проблематичным, потому что структурно связанные запахи могут иметь разные запахи, но структурно различные запахи могут пахнуть одинаково. Это говорит о том, что связь между ощущением запаха и восприятием запаха непредсказуема.

Есть и другие характеристики, которые отличают обонятельное восприятие и язык от зрения. Во-первых, важно расположение обонятельной коры. Обонятельная кора головного мозга расположена очень близко к лимбической системе и хорошо связана с системами эмоций и памяти. Эта близость к эмоциям и памяти может привести к тому, что люди будут иметь сильные эмоциональные реакции на запахи, а запахи могут быть мощными триггерами автобиографических воспоминаний, с воспоминаниями более эмоциональными, чем автобиографические воспоминания, вызванные другими модальностями. В то время как визуальные объекты легко интегрируются с семантической информацией, которая является неотъемлемой частью значения слова, объекты запаха вместо этого наделены эмоциями и воспоминаниями.

Другой важный факт об организации обонятельной системы касается ее связи с языковой системой мозга. Считается, что запах и язык «плохо связаны». На нервном уровне обонятельная кора более «напрямую» связана с языковыми областями мозга: интеграция лингвистической и обонятельной информации происходит только в третьем синапсе рецепторного нейрона. Но это означает, что по сравнению с визуальной информацией, которая обрабатывалась на нескольких корковых и подкорковых уровнях, информация об запахе обрабатывается меньше и становится более грубой к тому времени, когда она достигает лингвистической информации. Поэтому она гораздо менее проработана, чем визуальная информация, что впоследствии затрудняет поиск слов. Поскольку обонятельная информация принимается грубым зерном, более вероятно, что для наименования активируются широкие категории, например, фрукты, а не конкретное качество запаха или исходный термин, например, лимон.

Запах в разных культурах

Недавняя работа подчеркнула важность кросс-культурных исследований взаимоотношений языка и восприятия. Несоответствие между визуальным языком и восприятием и обонятельным языком, и восприятием может быть просто западной проблемой. На Западе запахом пренебрегают. Мы редко говорим о запахах и делаем все возможное, чтобы избавиться от запахов из окружающей среды. Психологи обнаружили, что в 13 различных языках и культурах глаголы видения преобладали в разговоре о чувствах, а глаголы обоняния встречались реже во всех языках, кроме одного. Тем не менее, в некоторых незападных культурах мира разговоры о запахах являются обычным явлением, и языки таких культур на самом деле предоставляют достаточно средств, чтобы точно говорить о запахах. Например, говорящие на языке джахаи на Малайском полуострове так же хорошо говорят о запахах, как и о цветах. Язык джахаи содержит ряд конкретных абстрактных терминов запаха, сравнимых с терминами цвета, например, красный, синий, в том смысле, что они не относятся к конкретным источникам запаха, например, лимон, корица, а абстрактны по ряду запахов. Термин cŋɛs, например, используется для запахов с «острым» запахом, таких как бензин, дым и помет летучих мышей. Таким образом, носители языка лучше подготовлены к разговору о запахе, чем носители западных языков, у которых мало терминов для описания запаха. Для людей, принадлежащих к культуре джахаи, запах — неотъемлемая часть их повседневной жизни, отраженная в их культурных традициях и идеалах. Это поднимает вопрос, в какой степени опыт и культурные обычаи могут влиять на язык и восприятие. В соответствии с этим, данные экспертов (например, винологов) показывают, что наименование запаха может быть сформировано с учетом соответствующего опыта.

Зачем изучать обоняние?

Итак, что обоняние может рассказать нам о языке и восприятии в целом? Поскольку обоняние является менее доминирующей модальностью в повседневных взаимодействиях, оно может выявить различия языка и процессов восприятия для более игнорируемой модальности. Отражается ли частота использования и полезность обоняния и зрения в способах обсуждения этих модальностей и их уязвимости перед языковым влиянием? Возможно, обонятельный язык и восприятие просто «достаточно хороши» для того, для чего нужно обоняние. Интегрируя результаты обонятельной области в теории языка и восприятия, мы можем выявить общие механизмы. Кроме того, можно делать прогнозы между эффектами восприятия языка и глубиной коркового анализа — о зрении легче говорить, и оно более устойчиво к языковому влиянию, поскольку оно обрабатывается на более детальном, естественном уровне. Корковые и подкорковые связи также могут играть важную роль в языке и восприятии, при этом запахи более подвержены воспоминаниям или эмоциональной информации, а зрение — семантическим ассоциациям. Наконец, изучение межъязыковых различий и различий в культурных практиках может дополнительно прояснить факторы опыта, которые могут формировать обонятельное и зрительное познание. В целом, обнаружение сходства и различий между модальностями восприятия может «рассказать нам кое-что фундаментальное об ограничениях на то, как сознание и рассуждение могут патрулировать нашу внутреннюю жизнь».

Это редактированная версию эссе Лауры Спид из Университета Неймегена, Нидерланды.
Speed, L. J. (2016). The knowing nose. The Psychologist, Vol.29.

Часть первая  Часть вторая

Когда около пяти лет назад я начал терять обоняние, я задумался о том, как этот сенсорный сдвиг повлияет на мои отношения с едой. Обоняние — ключевой компонент нашего восприятия вкуса, поэтому мне нужно было понять, как продолжать получать удовольствие от еды, которая долгое время была одним из главных удовольствий в моей жизни, даже когда я потерял способность воспринимать сложные ноты и ароматы. Вместо этого мне пришлось развивать в себе способность ценить такие вещи, как тепло и текстура. Мне также пришлось научиться готовить без подсказок запахов, но с осознанием того факта, что я больше не могу достоверно чувствовать запах дыма, гари или газа.

Но после того, как я смирился со своей новой кулинарной реальностью, когда я все больше и больше узнавал о разнообразном и влиятельном воздействии запаха на повседневную жизнь, мои мысли обратились к сексу. В конце концов, это моя работа как писателя о вопросах секса — думать о жизни через призму эротики. И я заметил, что примерно в то же время, когда мое обоняние начало ослабевать, секс стал казаться мне каким-то более плоским — как будто в нем было меньше обратной связи, втягивающей и поглощающей меня всего в этот момент. Мне стало интересно, было ли это совпадением или еще одним неожиданным эффектом моего медленного снижения чувствительности.

Однако, когда я отправился на поиски информации о влиянии потери обоняния на секс, мне с трудом удавалось ее найти. Несколько исследователей обоняния сказали мне, что ни они, ни их коллеги не изучали эту тему сколько-нибудь глубоко. А секс-педагоги и терапевты сказали мне, что, хотя они знают, что запахи могут действовать как возбуждающе, так и угнетающе на многих людей, они никогда не сталкивались с последствиями потери обоняния. Секс даже не часто поднимается в группах и на форумах пациентов с потерей обоняния, сказали мне несколько защитников, в основном потому, что многие люди все еще считают эту тему запретной.

Но по мере того, как я находил людей с потерей обоняния, готовых откровенно рассказать о своей интимной жизни, я понял, что вряд ли я одинок в установлении связи между проблемами обоняния и чувством сексуального отчуждения или сужения.

«Я думаю, что для большинства людей это довольно значительное влияние», — говорит Дункан Боак из группы по защите прав людей с нарушениями обоняния «Пятое чувство», который внезапно потерял все свое обоняние из-за травмы головы почти два десятилетия назад. «Для меня это точно так».

Боак добавил, что в ходе опроса группы «Пятое чувство» членов группы однажды спросили об их сексуальной жизни после потери обоняния, и процитировал один ответ, который запомнился ему: «Это как видеть мир в монохромном цвете, и я беспокоюсь, что никогда не смогу снова полноценно участвовать в социальной и сексуальной жизни». Аналогично, Крисси Келли из AbScent, британской группы по защите прав людей с нарушениями обоняния, которая впервые столкнулась с потерей обоняния в 2012 году, частично восстановила это чувство, а затем снова временно потеряла его дважды за последние два года в связи с COVID-19, говорит, что она «слышала от людей такие слова, как «секс теперь похож на обхватывание руками картонной коробки».

«Даже думая об этом сейчас, я чуть не плачу», — сказала мне Сандра, женщина, которая несколько лет назад потеряла обоняние, но позже восстановила его.

Отсутствие краткой и содержательной информации о влиянии потери обоняния на секс, несмотря на распространенный опыт сексуальных изменений среди людей с проблемами обоняния, расстраивает меня до бесконечности. Поэтому я решил отследить всю разрозненную и часто предварительную информацию о взаимодействии между запахом и сексуальностью, которую смог найти, и попытаться найти в ней смысл.

Анемичное состояние науки о запахах

Ученые, философы и художники давно утверждают, что запах может оказывать сильное влияние на влечение и возбуждение. Интуитивные предположения об этом взаимодействии дали нам тонну народной мудрости о якобы афродизиатических запахах, часто используемых в виде духов. Строгие, формальные исследования, изучающие точную динамику этого взаимодействия, относятся к середине 20-го века.

Однако исследованиям запахов в целом хронически не уделяется должного внимания, особенно по сравнению с исследованиями зрения и слуха. Несмотря на то, что, по самым скромным оценкам, по крайней мере 12 процентов американцев в той или иной степени ощущали потерю обоняния еще до пандемии коронавируса со всеми его обонятельными последствиями. Алан Хирш, ведущий ученый в области обоняния из Фонда исследований обоняния и вкуса, предполагает, что это происходит из-за преобладающего в современной культуре убеждения, что обоняние в чем-то уступает другим нашим чувствам или не имеет значения для человеческого опыта.

Примечательно, что мы часто считаем, что у человека обоняние развито слабо по сравнению с другими животными, и это потому, что мы больше полагаемся на зрение и звук, чтобы ориентироваться в окружающей среде. На самом деле, обонятельный потенциал у нас не меньше, чем у большинства животных, просто мы недостаточно используем обоняние, чтобы отточить его.

Некоторые исследователи обоняния считают, что пандемия коронавируса и вызванная ею волна потери обоняния по всему миру привлечет в ближайшие годы больше внимания к проблемам обоняния, а вместе с этим и больше финансирования для тщательных исследований. В конце концов, около половины людей, недавно принявших участие в опросе с симптомами COVID, сообщили, что они также испытывали потерю обоняния в течение определенного времени, и около дюжины специалистов по обонянию предполагают, что по крайней мере у 10 процентов из них, вероятно, будет долгосрочная потеря обоняния. Это огромная новая группа населения, нуждающаяся в помощи.

Наука об обонянии настолько скудна, что мы определили рецепторы в носу и задней стенке горла, которые определяют молекулы запаха и посылают сигналы в мозг для создания ароматов, которые мы чувствуем, только в 90-х годах. И мы до сих пор пытаемся понять, как именно работает этот путь восприятия. Мы не знаем, например, почему определенная смесь молекул запаха в одной концентрации может пахнуть вкусно, а в другой — неприятно. Например, сыр: пармезан прекрасно пахнет в небольшой дозе, но в больших дозах он пахнет как рвота. Мы также не знаем, почему, например, наш мозг воспринимает запахи картофеля, огурцов и помидоров вместе как запах мертвой рыбы. Мы даже не знаем, сколько различных запахов мы можем различать, и что считается нормальным обонянием, не говоря уже о том, как эта сложная сенсорная система взаимодействует со сложностями секса и влечения.

Большинство из нас не обращают особого внимания на пересечение запаха и секса в нашей личной жизни, утверждает секс-педагог Лоуренс Сигел, потому что современная культура говорит нам, что телесные запахи отвратительны, и продает нам тонны средств, чтобы скрыть их. Поскольку большинство из нас старается игнорировать запах в большинстве аспектов нашей жизни, Боак утверждает, что влияние запаха на секс часто является подсознательным, и это, по его мнению, является частью того, почему людям с потерей обоняния так трудно признать и говорить о том, как наше состояние влияет на секс. «Трудно понять последствия потери чего-то, когда вы никогда не осознавали значимость этого», — объясняет он.

Более того, до относительно недавнего времени большая часть культурной и академической полосы, доступной для обсуждения секса и запаха, была посвящена теме феромонов. Хотя мы обычно используем это слово в разговорной речи для обозначения запахов, вызывающих влечение, Эйвери Гилберт, независимый исследователь запахов (в настоящее время он изучает аромат каннабиса), объясняет, что на самом деле речь идет о химических веществах, выделяемых животными, которые вызывают автоматические реакции у их собратьев. «Представьте себе половой феромон таракана», — говорит он. «Нанесите каплю на ватную палочку, и каждый самец таракана на вашей кухне прилетит к ней и попытается с ней спариться». Это похоже на заклинание, определяющее сексуальное поведение.

В середине 20 века исследования феромонов других животных вызвали любопытство по поводу того, испускают ли люди феромоны, сексуальные или иные, или реагируют на них. Несколько дразнящих исследований, включая знаменитый рассказ о синхронизации менструальных циклов у женщин после нескольких месяцев жизни в тесном помещении, позволили предположить, что да, и что это может играть роль в наших сексуальных решениях и переживаниях. Однако более поздние исследования показали, что это знаменитое исследование менструаций, как и другие, на самом деле было всего лишь результатом статистической аномалии. И что орган, который большинство животных используют для обнаружения феромонов, у человека является лишь рудиментом. «С научной точки зрения, идея человеческих половых гормонов — мертвая гипотеза», — утверждает Эйвери.

Но это не помешало ученым продолжать уделять внимание этой теме, а парфюмерам — продавать так называемые ароматы на основе феромонов, которые якобы гарантированно приведут объект ваших желаний в бешенство и привлекут его к вам.

Когда сперма пахнет горелыми вещами

Однако за последние пару десятилетий несколько исследований позволили получить некоторые многообещающие, хотя и в значительной степени предварительные, сведения о роли запаха в сексуальной привлекательности: Например, они предположили, что многие женщины носят одежду своих партнеров из-за увлечения их уникальными запахами. Женщины, нюхающие футболки незнакомых мужчин, считают запах парней с ДНК, близкой к их собственной, менее привлекательным, чем запах мужчин с более разнообразной или отдаленной ДНК. И что мужчины способны улавливать сексуальное возбуждение по запаху женского тела.

В 1990-х годах Хирш также обнаружил, что 17 процентов людей с потерей обоняния испытывают те или иные сексуальные дисфункции. Совсем недавно небольшая группа немецких исследователей обоняния — одна из немногих групп, интересующихся влиянием потери обоняния на секс, — провела серию исследований, в ходе которых выяснилось, что у мужчин, родившихся без обоняния, в течение жизни было меньше сексуальных партнеров, чем у мужчин с обонянием; то же самое не наблюдалось у женщин. Более высокая чувствительность к запахам коррелирует с большим сексуальным удовольствием, а у женщин — с большим количеством оргазмов. И что примерно у четверти людей с потерей обоняния сексуальное влечение снижено, а депрессия выражена сильнее, чем у других людей.

Рассматривая эти результаты через призму более широких теорий, несколько ученых собрали воедино цельные теории о роли запаха в человеческой сексуальности. В частности, исследователь запаха Рейчел Херц объясняет, что многие эволюционные психологи считают, что женщины используют запах как индикатор здоровья мужчины и его иммунной системы — может ли он обладать генами, которые дополняют ее собственные и, таким образом, передают преимущества потенциальному ребенку. И что мужчины меньше заботятся о запахе, а больше о внешности, потому что они хотят передать свои гены как можно большему числу фертильных женщин, а внешность является лучшим маркером женской фертильности. Это не означает, что запах не имеет никакого значения для мужчин или имеет первостепенное значение для женщин. Но это предлагает связное изложение роли запаха в сексе — и объяснение большей чувствительности к запаху, которую, как кажется, демонстрируют женщины во многих исследованиях.

Однако в этих масштабных теориях легко проделать дыры, если вспомнить, скажем, о культурно-исторической обусловленности того, что люди считают привлекательным, будь то визуально или ольфакторно. И когда мы признаем, что они не учитывают всю информацию, полученную в ходе исследований, например, то, что полная потеря обоняния оказывает большее влияние на способность мужчин строить отношения, чем на способность женщин.

Большинство исследователей, стоящих за горсткой влиятельных исследований, посвященных взаимосвязи запахов и секса, также признают, что они довольно слабые. Они опираются на небольшие выборки, часто взятые из групп студентов университетов, и не учитывают потенциальные сбивающие переменные, например, насколько привлекательным кому-то кажется обслуживающий персонал, который дает ему оценить запах, что может повлиять на то, насколько привлекательным он считает сам аромат. Хирш не знает ни одного исследования, которое пыталось бы оценить, как другие органы чувств людей влияют на их обоняние.

В большинстве исследований, посвященных влиянию потери обоняния, также не проводится различий между разными типами или опытом потери обоняния. Хотя сегодня мы склонны ассоциировать потерю обоняния с COVID-19, она может быть вызвана чем угодно — от обычной простуды до повреждения мозга и нейродегенеративных заболеваний. Частичная потеря обоняния может приглушить некоторые запахи, устранить способность распознавать другие, повысить чувствительность к другим, заставить вас почувствовать запах того, чего нет, или сделать некогда приятные ароматы неожиданно дурманящими. Точная перестановка ощущений в каждом конкретном случае различна. Частичная потеря обоняния кардинально отличается от полной потери — так же, как опыт жизни с потерей обоняния с рождения отличается от опыта приобретения потери обоняния позже, а постепенное развитие потери обоняния — это отличный опыт от потери части или всего обоняния сразу.

Сандра, например, отмечает, что в какой-то момент после потери обоняния у нее развилась паросмия — измененное обоняние, из-за которого сперма  «пахла как горелые вещи», вызывая реакцию отвращения.

Вдобавок ко всему, исследования, посвященные пересечению обоняния и секса, редко утруждают себя выяснением причинно-следственных механизмов между обонятельными проблемами и наблюдаемыми эффектами. Например, неясно, имеют ли некоторые люди с потерей обоняния меньше партнеров, меньше сексуального желания или находят меньше радости в сексе потому, что (как предполагают некоторые) они лишены жизненно важного сенсорного инструмента для интимной связи с другими людьми, или потому, что они просто невероятно озабочены тем, воняет от них или нет.

Единственное, что можно сказать определенно о взаимодействии между запахом и сексом, утверждает Сигел, это то, что «запах влияет на секс — но мы мало что об этом понимаем».

Наш избирательный нос

На самом деле, вероятно, не существует единого представления о том, как запахи влияют на секс, а значит, и о влиянии потери обоняния на нашу интимную жизнь. Хотя наука о запахах и сексе находится в полном беспорядке, мы знаем достаточно о сложности обоняния в целом, чтобы понять, что, по словам Хирша, «обонятельные способности у всех разные — существует широкий диапазон нормального восприятия запахов».

Для начала, наши различные генетические профили, вероятно, начинают нас всех с уникальных созвездий обонятельных рецепторов. Возможно, именно поэтому люди с определенными генами считают, что кинза пахнет мылом, например. По мере взросления все мы в разной степени оттачиваем свой физический потенциал; так как некоторые из нас больше ориентируются на обоняние, чем другие, запахи начинают оказывать большее влияние на нашу жизнь.

Кроме того, наш мозг фильтрует необработанную информацию о молекулах запаха через культурные мемы и личные воспоминания, чтобы интерпретировать запахи. Как объясняет Герц, лаванда на самом деле не является универсальным расслабляющим средством, но на Западе мы часто слышим, что это так, поэтому многие из нас принимают это представление, и таким образом наш мозг и тело воспринимают запах лаванды как расслабляющий. Аналогичным образом, Герц отмечает, что ранний исследователь сексуальности Хэвелок Эллис зафиксировал случай, когда женщина утверждала, что испытывает спонтанный оргазм всякий раз, когда чувствует запах кожи. Он утверждал, что это происходит потому, что ее ранний опыт мастурбации был связан с кожаным седлом, и поэтому ее мозг развил интенсивную, идиосинкратическую связь между кожей и сексуальным удовлетворением.

Как однажды написал Марк Гриффитс, психолог, изучающий аномалии поведения: «Запахи, которые вызывают сексуальное возбуждение, скорее всего, очень специфичны и, в некоторых случаях, странны или причудливы».

Это сочетание генетики, развития, культурных норм и личных склонностей означает, что некоторые люди придают запаху в сексе первостепенное значение — либо как источнику первоначального возбуждения, либо как ключевому элементу сенсорной обратной связи, которая способствует получению удовольствия во время секса. Для других это всего лишь один тонкий фактор из многих. А для других это вообще неважный фактор, даже если у них полностью сохранено обоняние. Некоторые люди, которые не настроены на запахи в положительном смысле, но особенно чувствительны к запахам, которые они воспринимают как негативные, например, запах задницы, могут даже получить сексуальную выгоду от потери обоняния.

Даже в рамках уникальной обонятельной системы и набора чувственных воспоминаний одного человека, Герц отмечает, что контекст и прайминг могут оказы